В предыдущих главах мы старались внимательнее увидеть характер Яхве через историю освобождения Израиля. Мы размышляли о Его предупреждениях, о сопротивлении фараона, о Божьем долготерпении и о том, как Он проводил различие между Египтом и Своим народом. Но теперь мне хочется пригласить вас посмотреть на сами события суда, которые занимают важное место не только в истории Исхода, но и в пророческих книгах Писания.
Когда мы читаем о десяти казнях Египта, а затем открываем книгу Откровения, трудно не заметить знакомые образы. Вода превращается в кровь, появляются саранча, тьма и град, поражения затрагивают землю, море, реки и людей. Возникает ощущение, будто спустя столетия мы вновь слышим отголоски событий, через которые Яхве когда-то открывал Себя фараону и египтянам.
Но означает ли это, что последние суды будут точным повторением египетских казней? Следуют ли семь печатей, семь труб и семь чаш одна за другой, или перед нами несколько пророческих картин, которые с разных сторон открывают происходящее? И почему среди столь тяжёлых событий Писание вновь говорит о людях, которые не обращаются от своих дел?
Мне хочется, чтобы сегодня мы не торопились отвечать на эти вопросы. Вместо этого внимательно пройдём сам текст, позволяя ему показать нам как сходства, так и различия. Ведь наша цель не в том, чтобы построить наиболее убедительную схему последних событий, а в том, чтобы глубже познавать Того, Кто открыл их нам.
И прежде чем обратиться к трубам и чашам Откровения, вернёмся в Египет, где через суды Яхве ответил на вопрос фараона.
И узнают Египтяне, что Я - Яхве.
Помните слова, с которых началось наше путешествие? «Кто такой Яхве, чтобы я послушался Его?»
Фараон произнёс их, когда Моисей и Аарон передали ему Божье повеление отпустить Израиль. Он не признавал власть Яхве и не собирался освобождать народ.
Но теперь, когда мы обращаемся к последовательности египетских казней, становится особенно важно помнить, ради чего, согласно самому Писанию, совершались эти события.
В Исходе 7:4-5 Яхве говорит Моисею, что выведет Свой народ из Египта судами, и добавляет:
«Тогда узнают [все] Египтяне, что Я Господь (יהוה), когда простру руку Мою на Египет и выведу сынов Израилевых из среды их» (Исход 7:5)
Здесь вновь звучит знакомое нам имя יהוה и глагол יָדַע (yadaʿ) - «знать», «узнавать», «познавать».
Мы уже исследовали эту связь в первой главе, но теперь она помогает нам внимательнее посмотреть на сами казни. Ведь Бог говорит не только о поражении Египта, но и об освобождении Израиля, через которое египтяне узнают Его.
В этих словах Божий суд и Божье избавление оказываются соединены.
Фараон удерживает народ в рабстве, но Яхве намерен исполнить Свой завет и вывести Израиль. И происходящие события постепенно открывают, что власть египетского правителя не является окончательной. Но здесь нам необходимо сохранить одну важную деталь.
Десять казней не представлены в Писании как десять одинаковых наказаний, различающихся только силой поражения. Каждая имеет собственное описание, свои обстоятельства и последствия. Перед некоторыми звучат особые предупреждения, в других случаях повествование сразу переходит к Божьему действию.
И если мы хотим понять порядок Божьих судов, нам необходимо обратить внимание не только на сами бедствия, но и на то, как развивается повествование. Поэтому сначала посмотрим на то, что именно происходило в Египте.
В самой истории есть ещё одно объяснение казней: Бог объявляет, что совершит суд над всеми идолами Египта (Исх. 12:12). Поэтому перед нами не только борьба за освобождение рабов. События обнаруживают пределы всего, на что опиралась египетская власть. Волхвы признают действие Бога, а позднее сами оказываются поражены и уже не могут стоять перед Моисеем (Исх. 8:19; 9:11). То, что казалось фараону достаточной опорой, не может остановить Божье слово.
Так вопрос «Кто такой Яхве?» получает всё более ясный ответ. Яхве не один из соперничающих покровителей, чью силу ещё предстоит сравнить с другими. Он объявляет суд над идолами Египта и выводит народ, который фараон отказывается отпустить. Освобождение Израиля и разоблачение бессилия египетских идолов оказываются сторонами одного Божьего действия.
Вода, кровь и власть над творением
Первая казнь, подробно описанная в Исходе 7, касается воды Нила. Моисей передаёт фараону слова Яхве:
«Так говорит Господь (יהוה): из сего узнаешь, что Я Господь (יהוה): вот этим жезлом, который в руке моей, я ударю по воде, которая в реке, и она превратится в кровь» (Исход 7:17)
Обратите внимание, как начинается это предупреждение.
«Из сего узнаешь, что Я - Яхве».
Фараон ещё не видит произошедшего, но Бог заранее открывает ему значение предстоящего знамения.
И затем воды Нила превращаются в кровь. Рыба погибает, река начинает смердеть, и египтяне не могут пить её воду.
Для Египта Нил был жизненно важным источником воды и основой хозяйственной жизни. Поэтому поражение реки затрагивало не только отдельный участок природы, но и саму повседневную жизнь страны.
Если вернуться к началу Исхода, эта река напоминает нам ещё об одной стороне египетской жизни. Именно в неё фараон повелел бросать новорождённых еврейских мальчиков (Исх. 1:22). Сопоставляя начало книги с первой казнью, мы видим, что рассказ о воде, ставшей кровью, находится внутри истории уже совершавшегося насилия. Суд приходит не в мир, где до этого никто не страдал: Яхве услышал вопль порабощённых людей и вступился за них (Исх. 2:23-25; 3:7-8).
Есть и другая подробность. Волхвы повторяют знамение, но повествование не заканчивается восстановленной рекой: египтяне копают возле неё в поисках питьевой воды (Исх. 7:22-24). Повторить поражение - ещё не значит иметь власть возвратить жизнь. История показывает не только знамение, но и людей, которым теперь нечего пить.
Вода, от которой зависела жизнь египтян, оказывается поражена. И фараон вновь сталкивается с властью, которую не может контролировать. Но теперь перенесёмся к книге Откровения.
Во время второй трубы Иоанн видит нечто подобное большой горе, пылающей огнём и низверженной в море.
«Второй Ангел вострубил, и как бы большая гора, пылающая огнем, низверглась в море; и третья часть моря сделалась кровью и умерла третья часть одушевленных тварей, живущих в море, и третья часть судов погибла» (Откровение 8:8-9)
Перед нами снова вода и кровь. И снова гибнут живые существа. Но обратите внимание на различия.
В Исходе поражён Нил и воды Египта, а во время второй трубы Откровения речь идёт о третьей части моря.
Иоанн также использует выражение «как бы большая гора», которое напоминает нам, что перед нами пророческое видение, насыщенное образами. Позднее, во время второй чаши, мы читаем:
«Второй Ангел вылил чашу свою в море: и сделалась кровь, как бы мертвеца, и все одушевленное умерло в море» (Откровение 16:3)
В этих двух описаниях различается не только формулировка, но и масштаб поражения. При второй трубе гибнет третья часть морских существ, при второй чаше - всё одушевлённое в море. Поэтому уже на уровне самого видения мы можем говорить об усилении: частичное поражение сменяется описанием, в котором прежнее ограничение больше не названо.
Это ещё не устанавливает расстояние во времени между трубой и чашей, но позволяет увидеть направление повествования. Дарованная для жизни вода оказывается затронута судом, а привычный мир не может защитить человека независимо от своего Творца. И перед нами не просто два похожих образа: Откровение возвращает нас к языку Исхода, раскрывая через него суд в более широком масштабе.
И здесь возникает ещё одна связь. В Откровении поражение затрагивает не только море, но и реки и источники вод.
Праведен Ты, Господи, что так судил
В третьей чаше Откровения мы встречаем ещё одно поражение вод.
«Третий Ангел вылил чашу свою в реки и источники вод: и сделалась кровь» (Откровение 16:4)
И теперь происходит нечто особенно важное для нашего исследования. После описания поражения Иоанн слышит Ангела вод, прославляющего Божью праведность.
«И услышал я Ангела вод, который говорил: праведен Ты, Господи, Который еси и был, и свят, потому что так судил; за то, что они пролили кровь святых и пророков, Ты дал им пить кровь: они достойны того» (Откровение 16:5-6)
В этих словах названа причина суда: была пролита кровь святых и пророков. Образ крови в водах оказывается не произвольным устрашением, а ответом на совершённое насилие. Те, кто проливал чужую кровь, сталкиваются с судом, выраженным тем же образом. Сам Ангел связывает одно с другим.
Теперь вспомним пятую печать. Убиенные за Божье слово взывали к Владыке, спрашивая, доколе останется без суда их кровь (Откр. 6:9-11). А здесь, после поражения вод, вновь звучит свидетельство о праведности Божьего решения; следом оно подтверждается и голосом от жертвенника (Откр. 16:5-7). Эти места помогают услышать в описании суда не только тяжесть наказания, но и ответ тем, кто ожидал правды.
Мы уже слышали вопрос Авраама:
«...Судия всей земли поступит ли неправосудно?» (Бытие 18:25)
В Откровении праведность Судии раскрывается и через то, что страдания Его служителей не забыты. Божье долготерпение к виновному не означает безразличия к тому, кому он причинил зло. Милость не требует назвать насилие незначительным или навсегда оставить его без ответа.
При этом суд остаётся Божьим, а не нашим. Господь Иисус Христос учит любить врагов и молиться за гонителей, а Апостол Павел призывает не мстить за себя (Мф. 5:44; Рим. 12:19-21). Мы можем доверить Богу восстановление правды, не превращая собственную боль в разрешение причинять боль другим.
Так описание поражённых вод открывает нам не только власть Бога над творением, но и Его отношение к пролитой крови.
Эти суды затрагивают не только людей непосредственно, но и различные части творения, от которых зависит жизнь. Но теперь обратимся к другому образу, который встречается и в Египте, и в Откровении.
К саранче.
Когда саранча покрывает землю
В десятой главе Исхода Бог вновь обращается к фараону. Египет уже пережил несколько тяжёлых поражений, но его правитель продолжает сопротивляться Божьему повелению.
И теперь Моисей возвещает нашествие саранчи.
«А если ты не отпустишь народа Моего, то вот, завтра [в это самое время] Я наведу саранчу на [всю] твою область она покроет лице земли так, что нельзя будет видеть земли, и поест у вас [все] оставшееся [на земле], уцелевшее от града; объест также все дерева, растущие у вас в поле» (Исход 10:4-5)
В этом предупреждении заметна связь между отдельными казнями. Град уже поразил растения и деревья, а теперь саранча должна уничтожить то, что осталось.
И когда предсказанное совершается, Египет вновь оказывается перед тяжёлыми последствиями.
«Она покрыла лице всей земли, так что земли не было видно, и поела всю траву земную и все плоды древесные, уцелевшие от града, и не осталось никакой зелени ни на деревах, ни на траве полевой во всей земле Египетской» (Исход 10:15)
Обратите внимание, как постепенно раскрывается тяжесть происходящего. Речь идёт не просто о временном неудобстве. Поражение затрагивает растительность, урожай и то, от чего зависит жизнь людей.
Но теперь откроем девятую главу Откровения. После звучания пятой трубы Иоанн видит саранчу, выходящую из дыма бездны. Однако описание сразу показывает важное отличие от египетской казни.
«И сказано было ей, чтобы не делала вреда траве земной, и никакой зелени, и никакому дереву, а только одним людям, которые не имеют печати Божией на челах своих» (Откровение 9:4)
В Египте саранча уничтожает растительность, а здесь ей прямо запрещено вредить траве, зелени и деревьям. Но различие не заканчивается сменой того, на что направлено поражение. Иоанн последовательно называет его пределы: оно касается людей без Божьей печати, не должно убивать их и ограничено пятью месяцами (Откр. 9:3-5). Мы узнаём не только о страшной силе, вышедшей из бездны, но и о том, чего ей не позволено делать.
Это делает видение гораздо определённее, чем может показаться при первом чтении. Разрушительная сила реальна, однако её действие не безгранично. Ей не предоставлено право самой выбирать любых людей, любую продолжительность мучения и любой исход. Тяжесть описанного от этого не становится меньше, но мы видим, что бездна не получила окончательной власти над происходящим.
Даже необычный внешний вид саранчи имеет контекст. Пророк Иоиль уже описывал наступающее опустошение через образы коней и шум колесниц; сходный язык появляется в Откровении (Иоил. 2:4-5; Откр. 9:7-9). Прежде чем искать здесь современную технику, полезнее услышать этот язык пророков: перед нами образ наступающей силы, причиняющей бедствие, но действующей в установленных пределах.
Так связь с Исходом раскрывает больше, чем внешнее сходство двух нашествий. И там, и здесь поражение не становится самостоятельной властью, способной отменить Божье различение или действовать без меры.
И теперь, после саранчи, мы вновь возвращаемся к одному из наиболее выразительных поражений Египта.
К тьме.
И была густая тьма
В истории Исхода тьма становится девятой казнью. Яхве повелевает Моисею простереть руку к небу, и Египет погружается во тьму на три дня.
«Моисей простер руку свою к небу, и была густая тьма по всей земле Египетской три дня; не видели друг друга, и никто не вставал с места своего три дня; у всех же сынов Израилевых был свет в жилищах их» (Исход 10:22-23)
Мы уже рассматривали эти слова в предыдущей главе, когда говорили о Божьем различении между Египтом и Израилем. Но теперь мне хочется обратить внимание на саму тьму как одно из проявлений суда.
Писание сообщает, что египтяне не видели друг друга и не вставали со своих мест. Обычная жизнь страны оказалась нарушена. И в этом событии вновь открывается ограниченность человеческой власти.
Фараон мог распоряжаться трудом своих подданных, но не мог повелевать тьмой, пришедшей по Божьему слову. А теперь обратимся к Откровению. Во время пятой чаши Иоанн видит поражение царства зверя.
«Пятый Ангел вылил чашу свою на престол зверя: и сделалось царство его мрачно, и они кусали языки свои от страдания и хулили Бога небесного от страданий своих и язв своих; и не раскаялись в делах своих» (Откровение 16:10-11)
Здесь названо не только бедствие, но и место, на которое направлена чаша: престол зверя. Ранее Иоанн рассказал, что этот престол, силу и великую власть зверю дал дракон (Откр. 13:2). Теперь суд достигает самого средоточия этой власти.
В тринадцатой главе люди восхищались зверем и спрашивали, кто может сразиться с ним (Откр. 13:4). В шестнадцатой его собственное царство погружается во мрак. Сопоставление этих сцен показывает, насколько ненадёжной была уверенность людей в его непобедимости. Власть зверя была действительной, но не окончательной: она не смогла оградить даже собственное царство от Божьего суда.
Так тьма в Египте и мрак царства зверя соединяются не только общим образом. Фараон не мог повелевать светом, а зверь не может сохранить неприкосновенность своего престола. Господство, противящееся Богу, обнаруживает свои пределы перед Творцом.
И всё же жители царства отвечают хулой, а не покаянием. Они видят поражение власти, на которую надеялись, но не обращаются к Богу. Здесь становится особенно заметно то, о чём мы размышляли в третьей главе: разоблачение ложной опоры ещё не равнозначно доверию Господу.
Но давайте продолжим.
Ведь среди египетских казней есть ещё один образ, который повторяется в Откровении.
Град.
Град, огонь и суд над землёй
В девятой главе Исхода Яхве предупреждает фараона о приближающемся граде. И здесь мы вновь вспоминаем события второй главы нашего путешествия.
Некоторые египтяне прислушались к Божьему предупреждению и поспешили укрыть своих людей и скот, тогда как другие оставили всё в поле.
Затем Моисей простирает свой жезл к небу.
«И простер Моисей жезл свой к небу, и Господь (יהוה) произвел гром и град, и огонь разливался по земле; и послал Господь (יהוה) град на [всю] землю Египетскую; и был град и огонь между градом, [град] весьма сильный...» (Исход 9:23-24)
Здесь мы видим сочетание града, грома и огня. Но теперь послушаем описание первой трубы Откровения.
«Первый Ангел вострубил, и сделались град и огонь, смешанные с кровью, и пали на землю; и третья часть дерев сгорела, и вся трава зеленая сгорела» (Откровение 8:7)
Снова град.
Снова огонь.
И снова поражение затрагивает растительность. Но в Откровении добавляется кровь, а поражение описано в масштабе третьей части деревьев и всей зелёной травы.
Поэтому сходство действительно существует, но описания различаются. А позднее, во время седьмой чаши, Иоанн вновь видит град.
«И град, величиною в талант, пал с неба на людей; и хулили люди Бога за язвы от града, потому что язва от него была весьма тяжкая» (Откровение 16:21)
В самом Исходе тяжесть суда раскрывается через очень конкретные подробности. После града Писание отдельно сообщает, какие посевы были побиты, а какие уцелели, потому что созревали позднее (Исх. 9:31-32). Затем саранча поедает оставшееся после града (Исх. 10:5, 15). Перед нами не набор одинаковых катастроф: одна казнь оставляет то, чего коснётся следующая. По ходу рассказа возможности прежней жизни сужаются, а фараон всё ещё не отпускает Израиль.
В Откровении знакомые образы поражения охватывают землю, море, источники вод, светила и людей. Это те области творения, в которых разворачивается и поддерживается человеческая жизнь. И именно Тому, Кто сотворил небо, землю, море и источники вод, Ангел призывает поклониться в Откровении 14:7. Суд и призыв к поклонению говорят об одном: жизнь мира зависит от Творца, а не от власти тех, кто требует поклонения себе.
Поэтому поражённая растительность или вода - не просто декорации последнего конфликта. Они показывают, насколько глубоко он затрагивает жизнь. Но из этого не следует, что мы можем назвать каждую сегодняшнюю бурю или засуху исполнением одной из чаш.
И здесь мы подходим к ещё одному важному различию между египетскими казнями и видениями Откровения. В Откровении неоднократно появляется выражение «третья часть».
Что оно означает?
Третья часть
Если внимательно читать восьмую и девятую главы Откровения, мы замечаем повторяющееся выражение.
«Третья часть».
- При первой трубе сгорает третья часть деревьев.
- При второй третья часть моря становится кровью, и погибает третья часть морских существ.
- При третьей звезда падает на третью часть рек и на источники вод.
- При четвёртой поражается третья часть солнца, луны и звёзд.
- А при шестой трубе говорится о гибели третьей части людей.
Повторение показывает, что в этих поражениях названа мера. Даже когда мы обсуждаем, следует ли понимать третью часть буквально или как пророческий образ, различие между частью и целым остаётся в самом тексте. Неопределённость в вопросе о точном исполнении не делает неопределённым всё сказанное.
При этом мера у разных поражений неодинакова. В первой трубе говорится не только о трети деревьев, но и о всей зелёной траве. У пятой трубы граница выражена иначе: названы те, кого может коснуться мучение, его продолжительность и запрет убивать. Поэтому речь не об одном проценте ущерба, который можно механически приложить ко всем видениям, а о конкретных пределах, названных в каждом из них (Откр. 8:7; 9:4-5).
Сравнение труб и чаш также позволяет сказать больше, чем просто «описания различаются». При второй трубе погибает третья часть морских существ; при второй чаше - всё одушевлённое в море. А сами чаши заранее названы последними язвами, которыми завершается Божья ярость (Откр. 8:8-9; 15:1; 16:3). В движении книги видна направленность к завершению суда.
Это ещё не готовый календарь, но уже ясное наблюдение: частичное поражение и завершающий суд не описаны одинаково. После труб остаются люди, чей ответ Иоанн специально отмечает, говоря об отсутствии покаяния (Откр. 9:20-21). Внимание переносится с числа погибших на то, что делают оставшиеся: они продолжают поклоняться идолам и не оставляют злых дел. Рассказ раскрывает не только меру поражения, но и состояние сердца.
Божьи суды имеют меру, но мера не означает, что зло будет оставлено без ответа. Эту связь ограниченного поражения и завершения суда важно сохранить, когда мы перейдём к устройству трёх семёрок.
👉 Нажмите для перехода во вторую часть (продолжение)
