В предыдущей главе мы увидели, что суды Откровения не являются чередой необъяснимых бедствий. В них названы пределы поражений, звучит ответ на пролитую кровь, а суд достигает самого престола зверя. Но за этим престолом стоит власть, которой люди восхищаются, которой поклоняются и которой земные правители передают свою силу. Сегодня мы посмотрим на неё внимательнее: от фараона, удерживающего Израиль, - к царствам Даниила и последнему противостоянию, описанному Иоанном.
В этих книгах меняются правители, народы и образы, но вновь возникает вопрос о принадлежности. Фараон требует труда Израиля и не отпускает его служить Яхве; вавилонский царь повелевает поклониться истукану; зверь требует поклонения и связывает с ним возможность участвовать в обычной жизни. Поэтому нам предстоит рассмотреть не только то, как устроена эта власть, но и то, чего она добивается от нашего сердца.
А затем мы подойдём к словам о десяти царях, которые получают власть со зверем «на один час» и передают ему свою силу. Само Писание объясняет здесь больше, чем может показаться при первом чтении: оно говорит об их едином намерении, о разрушении Вавилона, о Божьем действии среди происходящего и о победе Агнца. Через эти связи мы попробуем увидеть, как Яхве прекращает господство зла, не теряя из виду тех, которых призывает к Себе.
Отпусти народ Мой, чтобы он совершил Мне служение
В Египте всё начинается с повеления, которое фараон не желает принять:
«После сего Моисей и Аарон пришли к фараону и сказали [ему]: так говорит Господь (יהוה), Бог Израилев: отпусти народ Мой, чтоб он совершил Мне праздник в пустыне» (Исход 5:1)
Для фараона Израиль - прежде всего рабочая сила. Когда Моисей передаёт Божье слово, царь отвечает увеличением тяжести труда: солому больше не дают, а прежнюю норму кирпичей сохраняют. Просьбу народа он объясняет праздностью, словно у этих людей не может быть более высокого призвания, чем исполнение его требований (Исх. 5:6-9, 17-18).
В еврейском повествовании есть связь, которую перевод не всегда позволяет заметить сразу. Корень עבד (ʿavad), связанный с работой и служением, появляется и в описании порабощения Израиля, и в Божьем требовании отпустить народ для служения Ему (Исх. 1:13-14; 7:16). Меняется не просто место, где будут жить израильтяне. Перед ними открывается жизнь, в которой последнее слово больше не принадлежит фараону.
По мере казней царь предлагает уступки, но сохраняет за собой право определять пределы послушания Богу. Сначала - приносить жертвы в Египте, затем - уйти, но не слишком далеко; позднее - отпустить только мужчин, а потом оставить скот (Исх. 8:25, 28; 10:10-11, 24). Это не полное освобождение: фараон всё ещё пытается удержать то, что позволит ему распоряжаться народом.
Ответ Моисея о том, что не останется ни копыта, показывает серьёзность происходящего. Народ должен выйти со всем необходимым для служения, а не получить временное разрешение оставаться верным Богу в пределах, установленных царём (Исх. 10:25-26).
Но Яхве выводит Израиль не для того, чтобы лишь заменить одного угнетателя другим. У Синая Он напоминает, что вынес народ из Египта и привёл к Себе (Исх. 19:4).
Цель освобождения - не только прекратить чужую власть над людьми, но принять их в заветную жизнь с Богом. Именно поэтому слова «народ Мой» так важны: фараон распоряжается теми, кого Яхве призывает принадлежать Ему.
Истукан, который не устоит
В книге Даниила перед нами возникает другой двор и другой царь. Навуходоносор видит во сне огромного истукана: голова из золота, грудь и руки из серебра, чрево и бёдра из меди, ноги из железа, а ступни - из железа и глины. Камень, оторвавшийся без содействия рук, ударяет в ноги истукана, и вся фигура становится прахом, который уносит ветер (Дан. 2:31-35).
Даниил начинает истолкование не с земного могущества, а с его источника. Царство, власть, сила и слава даны Навуходоносору Богом небесным; золотая голова обозначает самого царя, а следующие части - царства, которые придут после него (Дан. 2:37-40). Полученная власть действительна, но она не делает получившего её независимым от Бога.
Особенность сна в том, что последовательные царства представлены одним истуканом. Когда приходит поражение, железо, глина, медь, серебро и золото сокрушаются вместе. История сменяющихся держав оказывается частью одной картины преходящего земного господства. Различаются его формы и сила, но ни одна из них не обладает вечностью (Дан. 2:35, 44-45).
Последняя часть истукана сочетает прочность железа с хрупкостью глины. В ней есть сила, но нет надёжного единства: составляющие не соединяются так, как не смешиваются железо и глина (Дан. 2:41-43). Это позволяет увидеть ограниченность союза, не составляя из современных государств список, которого сам текст нам не дал.
А камень становится горой, наполняющей всю землю. Даниил объясняет:
«И во дни тех царств Бог небесный воздвигнет царство, которое вовеки не разрушится...» (Даниил 2:44)
Божье Царство не возникает как ещё один металл в составе прежнего истукана. Оно приходит от Бога и прекращает господство изображённых царств. Слова «без содействия рук» не дают превратить это обещание в поручение людям самостоятельно установить Царство силой.
Звери выходят из моря, но суд совершается на небе
В седьмой главе Даниил видит царства иначе. Вместо драгоценных металлов перед ним появляются звери, выходящие из взволнованного моря: лев, медведь, барс и четвёртый зверь, страшный, сильный, пожирающий и попирающий остатки (Дан. 7:2-7).
Истолкование связывает эти образы и с царями, и с царствами: в стихе 17 названы четыре царя, а в стихе 23 четвёртый зверь объясняется как четвёртое царство. Поэтому образ зверя не требует выбирать только между отдельным правителем и устройством власти. Царь воплощает господство царства, а царство действует через своих правителей.
Видение показывает, что такая власть делает. Она пожирает, сокрушает, попирает; возникший рог говорит высокомерно, выступает против Всевышнего и угнетает святых (Дан. 7:7-8, 21, 25). Название «зверь» здесь раскрывает характер этих царств, а не даёт нам право считать людей какого-либо народа менее человечными.
Сама книга при этом не оставляет царя без призыва к перемене. Даниил советует Навуходоносору отвернуться от неправды и проявить милосердие к бедным. Позднее царь, смирённый до жизни среди зверей, поднимает глаза к небу, признаёт Божью власть, и к нему возвращаются разум и царское достоинство (Дан. 4:24, 31-34). Суд здесь не только обличает гордость: история показывает и восстановление человека, переставшего приписывать себе последнее слово.
В седьмой главе, однако, власть рога продолжает сопротивляться. Пока он говорит, поставлены престолы, восседает Ветхий днями и раскрываются книги. Земной голос звучит громко, но решение принимается не им (Дан. 7:9-11).
Затем с облаками небесными приходит подобный Сыну человеческому. В этом видении Он подходит к Ветхому днями, и Ему даются власть, слава и царство; народы служат Ему, а Его господство не проходит (Дан. 7:13-14). Господь Иисус Христос обращается к этому образу, говоря о Сыне Человеческом, грядущем с облаками небесными (Мк. 14:62).
«...владычество Его — владычество вечное, которое не прейдет, и царство Его не разрушится» (Даниил 7:14)
Рядом с царством Сына Человеческого истолкование говорит и о царстве, которое получают святые Всевышнего (Дан. 7:18, 22, 27). Они не забыты в то время, когда звериная власть торжествует над ними. Небесный суд меняет их положение и отнимает у гонителя право последнего слова.
Так уже у Даниила мы видим порядок, который поможет читать Откровение: угнетение святых, ограниченный срок власти, небесный суд и царство, данное Богом. Победа гонителя внутри истории не равнозначна его победе над Божьим замыслом.
Власть, которая посягает на истину и поклонение
Последующие видения Даниила делают картину конкретнее. В восьмой главе Ангел прямо объясняет, что овен обозначает царей Мидийского и Персидского, а козёл - царя Греции; большой рог связан с первым царём, а возникшие вместо него четыре - с последующими царствами (Дан. 8:20-22). Перед нами не образы, оторванные от истории: само Писание называет земные державы.
Но внимание пророчества не ограничивается сменой правителей. Власть малого рога посягает на святилище, прекращает ежедневную жертву и повергает истину на землю. В истолковании говорится об обмане, уничтожении сильных и народа святых, о восстании против Владыки владык - и о конце, который наступит «не рукою» (Дан. 8:11-12, 23-25).
Здесь раскрывается направление противостояния: власть стремится распоряжаться не только территориями, но и отношением людей к Богу. Подобную связь мы снова встречаем в одиннадцатой главе, где зло над святилищем соседствует с лестью, отступлением от завета и сопротивлением тех, кто знает своего Бога (Дан. 11:30-35).
При этом пророк не смотрит на зло исключительно как на чужую вину. В девятой главе Даниил исповедует грехи своего народа, признаёт Божью праведность и просит милости не ради собственных заслуг (Дан. 9:4-19). А возвещение о семидесяти седминах говорит не только о потрясениях, но и об искуплении беззакония и приведении вечной правды (Дан. 9:24-27). Божий ответ глубже простой замены враждебного правителя.
Господь Иисус Христос позднее прямо отсылает нас к сказанному Даниилом о мерзости запустения (Мф. 24:15). Эти слова не разрешают свести все видения к одному одинаковому эпизоду, но показывают, почему древнее пророчество остаётся важным для Его предупреждений.
А сама книга Даниила ведёт нас дальше гонений: от времени тяжкой скорби - к избавлению и воскресению (Дан. 12:1-3). Земная власть способна причинить страдание, но Божий ответ не ограничен продолжительностью жизни тех, кого она преследует.
И дал ему дракон силу свою и престол свой
Когда мы открываем тринадцатую главу Откровения, зверь, выходящий из моря, уже не кажется совершенно незнакомым. Он подобен барсу, его ноги напоминают медвежьи, а пасть - львиную. Черты зверей Даниила соединены в одном образе, имеющем семь голов и десять рогов (Откр. 13:1-2).
Эта связь позволяет увидеть в нём продолжение темы звериного господства. Оно не только насильственно, но и богохульно: выступает против Божьего имени и ведёт войну со святыми. Иоанн также называет того, кто даёт зверю силу, престол и великую власть, - дракона, ранее названного дьяволом и сатаною (Откр. 12:9; 13:2, 5-7).
В повествовании заметны два уровня. Непосредственный источник притязаний зверя связан с драконом, но срок его действия обозначен, а затем его престол будет поражён судом. Это реальная власть, допущенная на время (Откр. 13:5; 16:10).
Рана одной из голов и её исцеление становятся причиной всеобщего изумления. Это создаёт не простую перекличку с образом Агнца, стоящего как бы закланным: перед людьми появляется власть, словно преодолевшая собственную гибель (Откр. 5:6; 13:3, 12). Но направление её действий противоположно Агнцу. Он искупает людей Богу Своей кровью, а зверь обращает восхищение своим восстановлением в поклонение себе и дракону (Откр. 5:9; 13:3-4).
Особенно выразительно то, как отвечают люди. После исцеления смертельной раны одной из голов они дивятся зверю и поклоняются дракону, давшему ему власть. Затем звучит вопрос:
«...кто подобен зверю сему? и кто может сразиться с ним?» (Откровение 13:4)
Когда Израиль был избавлен у моря, в его песне звучало:
«Кто, как Ты, Господи (יהוה), между богами?..» (Исход 15:11)
Сходство этих вопросов помогает увидеть подмену. В песне Исхода прославляется несравненность Яхве; в Откровении люди восхищаются предполагаемой непобедимостью зверя. Сила, вызывающая изумление, становится основанием поклонения.
Так противостояние выходит за пределы обычного политического подчинения. От людей требуется признать власть, противящуюся Богу, достойной того почитания, которое принадлежит Творцу. А книга, раскрывшая эту подмену, позднее покажет, насколько непрочным было обещание её непобедимости.
Похожий на Агнца, говорящий как дракон
Вслед за первым зверем Иоанн видит другого. У него два рога, подобные агнчим, но говорит он как дракон (Откр. 13:11). Уже в этом коротком описании внешний вид отделён от подлинного голоса.
Его деятельность направлена на то, чтобы земля и её жители поклонялись первому зверю. Он совершает знамения, обольщает людей и побуждает их создать образ зверя. Позднее Откровение называет лжепророка, совершавшего знамения и обольщавшего принявших начертание и поклонявшихся образу, связывая эти действия с ранее описанным служением второго зверя (Откр. 13:12-15; 19:20).
Сила убеждения соединяется с принуждением. Отказ поклониться образу становится основанием для убийства, а возможность покупать и продавать связывается с начертанием (Откр. 13:15-17). Здесь Писание показывает вполне конкретный способ давления: верность человека испытывается не только открытой угрозой, но и зависимостью его повседневной жизни от требований власти.
Эта сцена напоминает третью главу Даниила. Там перед собранными представителями народов стоит истукан, звучит повеление поклониться и объявляется наказание отказавшимся. Друзья Даниила отвечают, что Бог силён избавить их, но не поставят верность Ему в зависимость от гарантированного избавления (Дан. 3:4-6, 16-18).
Начертание в Откровении также не описано отдельно от вопроса верности и поклонения. Греческое χάραγμα (charagma) обозначает метку, знак, отпечаток; само слово не называет конкретную современную технологию. Значение образа раскрывается через весь рассказ: кому поклоняются люди, чьё имя принимают и чьей власти подчиняются (Откр. 13:16-17; 14:9-12).
На другой стороне этого противопоставления стоят принадлежащие Агнцу, на челах которых находится Божье имя. Поэтому, пытаясь понять начертание, нельзя потерять тот вопрос, который сама книга ставит в центр: важно не только, какой знак виден на людях, но и кому они сами принадлежат (Откр. 14:1-5).
Жена на звере: что Ангел объясняет
В семнадцатой главе к Иоанну обращается один из Ангелов, имевших семь чаш, и обещает показать суд над великой блудницей. Это связывает новое видение с уже описанными судами: теперь нам раскрывается, кто подвергается суду и как устроены её отношения с земной властью (Откр. 17:1-3).
Иоанн видит женщину, сидящую на багряном звере. Она украшена золотом, драгоценностями и жемчугом, держит золотую чашу, а на её челе написано имя Вавилона. Но за великолепием открывается кровь святых и свидетелей Иисуса, которой она упоена (Откр. 17:4-6).
Некоторые образы объяснены прямо. Воды означают народы, людей, племена и языки; женщина - великий город, царствующий над земными царями; семь голов связаны с семью горами и царями (Откр. 17:9-10, 15, 18). Поэтому перед нами не просто личная порочность отдельного человека, а образ господствующего города и его отношений с народами.
Связь великого царствующего города и семи гор делает имперский Рим естественным историческим ориентиром для чтения этого видения. Но название «Вавилон» одновременно возвращает нас к пророкам: у Иеремии Вавилон уже назван золотой чашей, опьянявшей землю (Иер. 51:7). Так один образ соединяет опыт древнего порабощения с властью. Он не даёт основания произвольно назвать Вавилоном любую не нравящуюся нам страну или народ.
Женщина и зверь связаны, но не тождественны. Она сидит на нём, а он несёт её; позднее те силы, с которыми связано её господство, обернутся против неё. Уже поэтому нельзя без остатка свести оба образа к одному действующему лицу (Откр. 17:3, 7, 16).
Ангел также говорит о пяти павших царях, об одном, который есть, и о другом, которому предстоит прийти ненадолго. Сам зверь назван восьмым и происходящим из числа семи; при этом дважды подчёркнуто, что он идёт в погибель (Откр. 17:8-11). Не устанавливая здесь поимённый список правителей, мы уже видим преемственность, временное возвращение власти и её предрешённый конец. Видение открывает не бесконечное обновление звериного господства, а историю, которая движется к суду.
В завершении книги другой город будет показан как невеста Агнца. Один и тот же образ женщины и города используется для двух противоположных принадлежностей: Вавилон упоён кровью святых, а святой город связан с жизнью Бога среди Его народа (Откр. 17:6; 21:2-3, 9-10). Между ними различаются не только украшения, но и сама жизнь, которую они воплощают.
👉 Нажмите для перехода во вторую часть (продолжение)
